Цвета шума

За названиями каждого цвета шума стоит наклон — то, насколько энергия убывает или нарастает с ростом частоты. У белого шума наклона нет вовсе: энергия одинакова на всех частотах, поэтому он воспринимается как ровное, бесструктурное шипение. Розовый шум постепенно теряет энергию с ростом частоты, что примерно соответствует тому, как человеческий слух уже сам воспринимает громкость, — отчасти поэтому его часто называют более естественным, чем белый.

Коричневый шум теряет энергию гораздо быстрее с ростом частоты, поэтому почти весь его вес приходится на басы — та глубокая, гулкая характеристика, которую сравнивают с водопадом или далёким двигателем. Синий и фиолетовый шум устроены наоборот: их энергия растёт вместе с частотой, что смещает вес в сторону высоких частот и придаёт им резкий, яркий характер, причём у фиолетового это выражено сильнее, чем у синего.

Зелёный и серый шум не столько наклонены в одну сторону, сколько имеют особую форму. Зелёный несёт лёгкий акцент в середине слышимого диапазона, близкий к частотам ветра, дождя или бегущей воды, поэтому воспринимается скорее как естественный, чем механический. Серый настроен так, чтобы компенсировать неравномерность восприятия частот человеческим слухом: субъективно ни одна часть спектра не звучит громче другой — ровно для уха, а не только на приборе.

Вместо того чтобы выбирать цвет по названию, полезнее отталкиваться от задачи, которую вы решаете. Если звук, который нужно перекрыть, низкий и постоянный — трафик за окном, система вентиляции, бас у соседей, — цвет с акцентом на низких частотах, например коричневый или розовый, замаскирует его эффективнее яркого, потому что конкурирует с ним в той же части спектра.

Если вашу концентрацию нарушает что-то более резкое и переменчивое — разговоры, стук клавиатуры, шаги, — с этим лучше справится более яркий или ровный цвет вроде белого, серого или синего, поскольку такие звуки богаты высокочастотными деталями, до которых цвет с упором на бас просто не дотягивается.

Если вы не маскируете что-то конкретное, а просто хотите ровный фон на часы сна или работы, выбирайте цвет, который быстрее всего перестаёт замечать лично для вас. Серый и зелёный создавались как ненавязчивые, но то, насколько ненавязчивым кажется звук, в конечном счёте вопрос личного восприятия, а не фиксированное свойство самого звука.

Цвет и тон решают две разные задачи. Выбранный цвет задаёт базовую форму звука, а регулятор тона сдвигает эту же форму в сторону тепла или яркости, не меняя сам цвет. Цвет можно представить как инструмент, а тон — как силу, с которой на нём играют.

Это значит, что семь цветов — не семь фиксированных точек. Коричневый шум с тоном, сдвинутым к яркости, начинает приобретать часть полноты розового; белый шум с тоном, сдвинутым к теплу, смягчается и приближается к чему-то похожему на розовый или зелёный. Если цвет почти подходит, но не совсем, регулятор тона обычно исправляет ситуацию быстрее, чем переключение на соседний цвет.

Человеческий слух неодинаково чувствителен к разным частотам — при одинаковой физической интенсивности средние и высокие частоты обычно кажутся громче басов. Поэтому переключение с коричневого шума на фиолетовый при абсолютно той же настройке громкости может ощущаться как скачок громкости, хотя сам регулятор никак не менялся. Более яркие цвета несут больше энергии именно там, где ухо наиболее чувствительно.

Каждый раз при переключении с глубокого цвета на яркий стоит быстро проверить громкость, особенно ночью или в наушниках, а не полагаться на то, что одно и то же значение регулятора звучит одинаково для всех семи цветов.

Если вы больше доверяете собственным ушам, чем описаниям, поможет короткое прослушивание.

Тот цвет, который быстрее всего уходит на задний план — который вы перестаёте осознанно слышать и просто перестаёте замечать, — и стоит оставить.

Любой цвет шума можно также сформировать регулятором волн — он полностью независим от цвета и тона. Вместо того чтобы удерживать громкость на одном уровне, он позволяет звуку медленно и плавно нарастать и спадать — подобно тому, как прибой накатывает и отступает от берега, а не гудит на одной ноте, как вентилятор или кондиционер.

Насколько заметным должен быть этот эффект, зависит от лежащего в основе цвета. На глубоком цвете вроде коричневого медленные волны ощущаются почти физически — как лёгкое колебание под и без того тяжёлым звуком, похожее на движение дождя или океана. На более ярком цвете вроде белого или синего те же волны заметнее для сознания, поскольку меньше басового веса, смягчающего перепад, поэтому более медленная и неглубокая настройка обычно вписывается лучше.

Правильного количества движения не существует. Одни слушатели предпочитают совершенно ровный, неизменный уровень, потому что любое колебание привлекает внимание, а другим абсолютно ровный тон сложнее перестать замечать, чем звук с встроенным медленным, естественным подъёмом и спадом. Сначала попробуйте цвет без волн, затем добавьте немного и сравните — не считайте заранее, что больше движения всегда лучше.

О цветном шуме существует несколько представлений, которые встречаются достаточно часто, чтобы их стоило разобрать. Первое — что громче всегда эффективнее: после того как звук полностью перекрыл то, что вы маскируете, лишняя громкость не даёт ничего, кроме более шумной ночи, и может даже сильнее удерживать внимание уха на самом звуке.

Второе — что один цвет объективно лучше остальных, обычно называют коричневый, просто потому что о нём чаще всего говорят. Коричневый шум популярен, но не универсален — многие люди лучше спят под розовый, зелёный или белый, и единственный настоящий критерий — тот цвет, который лично вы перестаёте замечать быстрее всего.

Третье — что шум 'отменяет' звук так же, как это делают наушники с активным шумоподавлением. Это не так: цветной шум работает за счёт маскировки — перекрывает один звук другим, конкурирующим, чтобы мозгу было меньше контраста, который можно заметить, а не за счёт обнаружения и удаления чего-либо. Именно поэтому активное шумоподавление и дорожка цветного шума хорошо сочетаются: одно убирает звук, другое перекрывает то, что осталось.